![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
10:38 am - "Лаг ба-Омер"
Мне 10 лет, мой первый месяц в израиле. Мы - я с родителями, живём у знакомых. Дочка знакомых зовёт меня на "Лаг-бо-Омер". Говорят "будем жечь костры". Мы идём на пустырь, там человек 20 моих сверстников и несколько взрослых. Все говорят на иврите - я не понимаю ни слова. Посреди пустыря - большой стог досок. Один из взрослых достаёт фотографию Гитлера и закрепляет на верхней из досок стога, сопровождая всё словами. Я ни понимаю ничего кроме "хитлер". Тут же пытаюсь поправить - "гитлер". Меня не понимают. Дочка друзей родителей объясняет, что мол, будут сжигать. Пытаются поджечь стог. Не получается - ветер гасит огонь. Несмотря на конец апреля, прохладно. Я в своих шортиках и сандалиях изрядно озяб. Пытаются зажечь огонь вновь и вновь. Наконец, он разгорается. Тут один из взрослых что-то кричит и куда-то убегает. Через минуту он прибегает, неся с собой клочок газеты. На клочке портрет Садама Хусейна. Иракский тиран закрепляется на "доске почёта", рядом с фюррером. Огонь разгорается всё сильнее. Дети радостно кричат на непонятном языке. Дочка друзей родителей вместе с ними. Я стою и завороженно смотрю на огонь. Глаза начинают слезиться.
Мне 12 лет, я в Иерусалиме. Недалеко от моего микрорайона - матнас, культурный общественный центр. Там организация "Бней Акива" организовывает для нас, детей олим различные мероприятия. На этот раз все собираются в матнасе вечером. Говорят "будем костры жечь". Мы все собираемся и идём куда-то в сторону "Театрон Ерушалаим". По дороге поём песни и болтаем о какой-то чепухе. Вот мы подходим к огромному пустырю, и там - десятки огромных костров. Темно, стоит гвалт голосов, повсюду шныряют дети и подростки, временами взрослые. Со всех сторон огонь. Я вдруг понимаю, что мои куда-то ушли, и я стою один посреди всей этой огненной фантасмогории. Странно, но паники не было. Было ощущение внезапно нахлынувщей, невероятной свободы. От всего. Я стал бродить по огромному пустырю, от костра к костру. Везде все улыбались и было весело. Я искал своию группу. В итоге, я их нашёл, и мы ели самую вкусную запечённую в углях картошку в моей жизни. Она как раз подрумянилась.
Мне 14 лет, я на участке деда моего знакомого в Иерусалиме. Мы с друзьями готовились неделю. Таскали доски, провизию. И вот, наконец "волшебная ночь". Нас несколько человек. Мы в своей маленькой компании, в своём гетто. Пытаемся как-то праздновать местный праздник, чувствуя себя чужими. За 2 дня до этого, мы облили весь участок керосином и подожгли, чтобы высокая трава не мешала, поэтому теперь всё чёрное и воняет гарью. В углу участка стоит чудом уцелевший диван. С нами мужик-украинец, лет 40 - гость владельца участка. Мы на него смотрим с благоговением - он курит сигареты и пьёт из походной фляги. А ещё он помогает нам разжечь костёр. Всё горит и пылает. В порыве пьяного угара, мужик-украинец начинает материться и в итоге куда-то пропадает. Мы сидим и едим шышлыки. Доски заканчиваются, а ночь ещё длинна. Мы замечаем чудом уцелевший диван. Через минуту он уже в огне. Пламя разгорается, и диван начинает полыхать. Выбегает дед, владелец участка и отчаянно жестикульруя и заламывая руки пытается вытащить диван. Ему не удаётся - старые доски и вата объяты пламенем.
Мне 28 лет, скоро очередной "Лаг ба-Омер". Я сожгу всё плохое, что со мной было и оставлю лишь хорошее. А если не смогу, то сожгу всё, и создам новое, с нуля. Как всегда.
Огонь очищает.
Мне 12 лет, я в Иерусалиме. Недалеко от моего микрорайона - матнас, культурный общественный центр. Там организация "Бней Акива" организовывает для нас, детей олим различные мероприятия. На этот раз все собираются в матнасе вечером. Говорят "будем костры жечь". Мы все собираемся и идём куда-то в сторону "Театрон Ерушалаим". По дороге поём песни и болтаем о какой-то чепухе. Вот мы подходим к огромному пустырю, и там - десятки огромных костров. Темно, стоит гвалт голосов, повсюду шныряют дети и подростки, временами взрослые. Со всех сторон огонь. Я вдруг понимаю, что мои куда-то ушли, и я стою один посреди всей этой огненной фантасмогории. Странно, но паники не было. Было ощущение внезапно нахлынувщей, невероятной свободы. От всего. Я стал бродить по огромному пустырю, от костра к костру. Везде все улыбались и было весело. Я искал своию группу. В итоге, я их нашёл, и мы ели самую вкусную запечённую в углях картошку в моей жизни. Она как раз подрумянилась.
Мне 14 лет, я на участке деда моего знакомого в Иерусалиме. Мы с друзьями готовились неделю. Таскали доски, провизию. И вот, наконец "волшебная ночь". Нас несколько человек. Мы в своей маленькой компании, в своём гетто. Пытаемся как-то праздновать местный праздник, чувствуя себя чужими. За 2 дня до этого, мы облили весь участок керосином и подожгли, чтобы высокая трава не мешала, поэтому теперь всё чёрное и воняет гарью. В углу участка стоит чудом уцелевший диван. С нами мужик-украинец, лет 40 - гость владельца участка. Мы на него смотрим с благоговением - он курит сигареты и пьёт из походной фляги. А ещё он помогает нам разжечь костёр. Всё горит и пылает. В порыве пьяного угара, мужик-украинец начинает материться и в итоге куда-то пропадает. Мы сидим и едим шышлыки. Доски заканчиваются, а ночь ещё длинна. Мы замечаем чудом уцелевший диван. Через минуту он уже в огне. Пламя разгорается, и диван начинает полыхать. Выбегает дед, владелец участка и отчаянно жестикульруя и заламывая руки пытается вытащить диван. Ему не удаётся - старые доски и вата объяты пламенем.
Мне 28 лет, скоро очередной "Лаг ба-Омер". Я сожгу всё плохое, что со мной было и оставлю лишь хорошее. А если не смогу, то сожгу всё, и создам новое, с нуля. Как всегда.
Огонь очищает.